Кьюджел осторожно коснулся карбункула и снова вызвал тот же тоскливый стон.
Заинтересованный, Кьюджел нажал другой карбункул, на этот раз послышался отчаянный вопль. Голос другой. Кьюджел очень удивился. Кто на этом мрачном берегу так легкомысленно его разыгрывает? Он нажимал каждый карбункул по очереди и произвел целый концерт криков во всех диапазонах боли и гнева. Кьюджел критически осмотрел амулет. Помимо вызывания стонов и воплей, он не проявлял никакой силы, и вскоре Кьюджелу это занятие наскучило.
Солнце достигло зенита. Кьюджел утолил голод водорослями, которые стали съедобными, когда он потер их дощечкой Юкуну. Во время еды ему послышались чьи-то голоса и беззаботный смех, но такой неясный, что его можно было принять за шум волн. Поблизости в океан выдавалась скала; прислушавшись внимательнее, Кьюджел понял, что голоса доносятся оттуда. Голоса ясные, какие-то детские, искренне веселые.
Он осторожно заглянул за скалу. К дальнему ее концу, там, где накатывался океан и шумела темная вода, к ней прикрепились четыре большие раковины. Они были раскрыты; из них высовывались головы, обнаженные плечи и руки. Головы круглые и красивые, с мягкими щеками, серо-голубыми глазами, с пучками светлых волос. Существа опускали пальцы в воду и ткали из нее красивую мягкую ткань. Тень Кьюджела упала на воду; немедленно раковины захлопнулись.
— Как это? — весело воскликнул Кьюджел. — Вы всегда закрываетесь при виде незнакомого лица? Значит, вы так трусливы? Или просто грубы?
Раковины не раскрывались. По их рифленой поверхности стекала вода. Кьюджел подошел поближе, присел на корточки и наклонил голову.
— А может, вы слишком горды? И закрываетесь в пренебрежении? Или вам неведомы приличия?
По-прежнему никакого ответа. Кьюджел начал насвистывать мелодию, которую слышал на Азеномайской ярмарке.
Вскоре створки самой дальней раковины приоткрылись, и оттуда на него уставились глаза. Кьюджел просвистел еще один-два куплета и снова заговорил:
— Откройте свои раковины! Вас ожидает чужестранец, который хочет расспросить о дороге на Сил и о других важных для него вещах.
Еще в одной раковине появилась щель: еще пара глаз рассматривала его изнутри.
— Может, вы ничего не знаете, — насмехался Кьюджел. — Ничего, кроме цвета рыбы и мягкости воды.
Дальняя раковина открылась шире, стало видно негодующее лицо.
— Мы не невежи!
— Не ленивы, мы знаем приличия, и не презрительны, — подхватила вторая.
— И не трусы! — добавила третья.
Кьюджел глубокомысленно кивнул.
— Охотно верю. Но почему вы спрятались при моем появлении?
— Такова наша природа, — сказало существо из первой раковины. — Многие жители моря рады были бы застать нас врасплох, и с нашей стороны мудро сначала спрятаться, а потом выяснять обстановку.
Теперь раскрылись все четыре раковины, хотя ни одна не раскрылась так же широко, как до появления Кьюджела.
— Ну, хорошо, — сказал он, — что вы мне расскажете о Силе? Как там принимают чужестранцев? Сердечно или изгоняют? Есть ли там гостиницы, или пришельцу придется спать в канаве?
— Такие проблемы нас не интересуют, — сказало первое существо. Оно полностью раскрыло раковину и выставило бледные руки и плечи. — Жители Сила, если в море не врут, замкнуты и подозрительны, даже по отношению к своему правителю. Кстати, правит ими девушка из древнего дома Домбера.
— А вон идет старик Слейя, — сказало другое. — Что-то он сегодня рано возвращается.
Третье захихикало.
— Слейя стар; он уже никогда не отыщет свой амулет, и поэтому дом Домбера будет править Силом, пока не погаснет солнце.
— О чем вы это? — невинно спросил Кьюджел. — О каком амулете вы говорите?
— Сколько мы помним, — объяснило одно существо, — старик Слейя всегда просеивал песок, и отец его тоже, а еще раньше другие Слейя. Они ищут металлическую ленту, с ее помощью надеются вернуть свою власть.
— Замечательная легенда! — с энтузиазмом воскликнул Кьюджел. — А какова власть этого амулета, как его приводят в действие?
— Наверно, это знает Слейя, — с сомнением сказало одно существо.
— Нет, потому что он мрачен и сердит, — добавило другое. — Вспомни, как он раздражителен, когда бесцельно просеивает песок!
— Но разве никто другой не знает? — с беспокойством спросил Кьюджел. — Никаких слухов в море? Никакой древней таблички с надписью?
Существа в раковинах весело рассмеялись.
— Ты спрашиваешь с такой энергией, будто ты сам Слейя! Мы ничего такого не знаем.
Скрывая разочарование, Кьюджел задал еще несколько вопросов, но существа оказались простодушными и не способными долго задерживать на чем-то одном свое внимание. Кьюджел послушал, как они обсуждают океанские течения, оттенки жемчуга, хитрый характер некоего морского создания, которое они заметили накануне. Через несколько минут Кьюджел вновь упомянул Слейя и амулет, и опять морские существа говорили неопределенно, их разговор был по-детски непоследователен. Казалось, они забыли о Кьюджеле; окуная пальцы в воду, они продолжали ткать бледные нити. Некоторые раковины и моллюски вызвали их осуждение своим бесстыдством; например большая раковина, лежащая на дне океана.
Наконец Кьюджелу их разговор надоел, он встал, и тут же морские существа обратили на него свое внимание.
— Ты уже уходишь? А мы как раз хотели узнать причину твоего появления. Прохожие так редки на нашем берегу, а ты, похоже, пришел издалека.
— Верно, — согласился Кьюджел, — и должен идти еще дальше. Посмотрите на солнце: оно склоняется к западу, а я хочу сегодня переночевать в Силе.
Одно из существ подняло руки и показало прекрасную рубашку, сотканную из водяных нитей.
— Мы дарим тебе эту рубашку. Ты человек чувствительный и нуждаешься в защите от ветра и холода. — Оно бросило одежду Кьюджелу. Тот осмотрел наряд, подивившись красоте ткани и ее блеску.
— Благодарю вас, — сказал Кьюджел. — Никак не ожидал такой щедрости. — Он надел рубашку, но она тут же превратилась в воду, и Кьюджел промок до нитки. Четверо существ залились громким озорным смехом, а когда Кьюджел в гневе шагнул к ним, захлопнули свои раковины.
Кьюджел пнул раковину существа, которое подсунуло ему рубашку, ушиб ногу, и от этого еще больше разозлился. Схватив большой камень, он обрушил его на раковину и разбил ее. Выхватив кричащее существо, Кьюджел бросил его на песок; оно лежало, глядя на него. Под панцирем оказались бледные внутренности.
— Почему ты так поступил со мной? — простонало оно. — Из-за шутки ты отобрал у меня жизнь, а ведь другой у меня нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
